[PMR]

И Хрисанф Павлович рассказал нам о своей дружбе с этим замечательным человеком.
...Сочи. Старая Мацеста. На горе, на вырубленной в скале площадке, трехэтажное здание — санаторий № 6. Кругом лес, пальмы, цветы. Между деревьями вьется, убегая вниз, дорога. А оттуда, снизу, легкий ветерок доносит запах серных источников.
Сюда по совету врачей и решению окружкома партии и был направлен для лечения Николай Островский. 20 июня 1928 года в письме к родным он делился своими впечатлениями, восхищением, вызванным у него южной при родой, вниманием врачей, сестер, санитарок. В этом письме он замечает: дали соседа, прекрасного товарища, члена президиума Московской ЦК, старого большевика.

Соседом Островского по палате и был Хрисанф Павлович Чернокозов, который страдал от гангрены и потому передвигался при помощи костылей.

Хрисанф Павлович рассказывает:
— Как только меня поместили в отведенную палату, я сразу обратил внимание на худого паренька, который лежал на койке с краю. Познакомились. Островский сразу же спросил меня:
— Большевик? С какого года?
Узнав, что я старый коммунист, он приподнялся на койке и с каким-то жадным любопытством настойчиво стал выспрашивать о нашей подпольной работе, о революционных шахтерах, о гражданской войне. Вскоре мы подружились. Николай все называл меня ласково — «батина». Бывало только и слышу:
— Батина, расскажи, как партия родилась? Батина, а ты расскажи, как тебя впервые арестовали.

Слушал он с большим вниманием, и я по лицу его видел, как живо реагирует он на каждый эпизод, на каждый случай, которые я приводил из жизни рабочих и старых большевиков.