[PMR]

• Национальный вопрос

Вторым фактором приднестровской уникальности является национальный фактор.
И это опять-таки сильно отличает обстоятельства возникновения ПМР и других самопровозглашенных республик бывшего СССР.
До событий 2014 года все кроме ПМР самопровозглашенные республики бывшего СССР находились на Кавказе, где этно-национальный фактор всегда играл важнейшую роль в политике и экономике. По этой причине конфликты в Абхазии, Южной Осетии и Нагорном Карабахе носили ярко выраженный характер межэтнической вражды.

В Приднестровье ситуация опять-таки заметно отличалась.
С одной стороны, признаки межэтнического конфликта в приднестровских событиях есть, ибо основной движущей силой конфликта с молдавской стороны была радикально националистически настроенная часть молдавского общества, для которых русскоговорящее население Левобережья воспринималось как «оккупационное» и враждебное.
А в Приднестровье наибольшим раздражающим фактором было введение молдавского языка единственным государственным языком в МССР. Учитывая то, что большую часть населения будущей ПМР составляли славяне, для которых молдавский язык был чужим – сопротивление навязыванию чужого языка и есть один из явных признаков межэтнического противостояния.

С другой стороны, радикальный молдавский национализм, который в короткий период перестроечной Молдовы стал мейнстримным движением, выбрал своей базой румынскую идею и объединения Республики Молдова с Румынией. Поскольку изучение молдо-румынских взаимоотношений не является целью данного исследования, то автор не будет углубляться в эту тему. Но по мнению автора именно ставка Молдовы на румынскую идею в приднестровском конфликте привела к тому что большая часть жителей Приднестровья молдавской национальности встали в этом конфликте на сторону Приднестровья и сам конфликт в ПМР стал восприниматься не как славянско-молдавский, а как приднестровско-румынский.

По всем вышеперечисленным причинам в Приднестровье не произошло каких-бы то ни было «этнических чисток» и иных преследований граждан по национальному признаку. Поэтому в приднестровском конфликте напрочь отсутствует фактор беженцев, столь острый и болезненный и для Абхазии, и для Южной Осетии и Нагорного Карабаха. Фактор, который делает бесконечно затруднительным политическое решение вышеуказанных конфликтов, к которым, к счастью, конфликт в ПМР не относится.

В результате в Приднестровье сложилась уникальная для постсоветского пространства и вообще довольно редкая даже в мире этнополитическая ситуация, когда все население по этническому составу оказалось представлено тремя примерно равными частями – русской, украинской и молдавской, с присутствием также болгарского, гагаузского и иных меньшинств. Но что более всего удивительно и уникально, так это то, что между вышеуказанными национальностями отсутствует какая-либо межнациональная напряженность или вражда. По сути каждая из трех этнических групп ПМР статистически является национальным меньшинством (так как составляет около 30%), но вместе все они составляют единую приднестровскую общность.

В контексте Приднестровья само понятие «многонациональность» обретает совершенно иной смысл, чем в той же России, с её русским 80% большинством. В этом ключе Приднестровье можно считать скорее «причерноморской Швейцарией» где также единая и монолитная швейцарская нация представлена тремя этноязыковыми группами.